Кузница Тьмы (ЛП) - Страница 147

147

- Ты убила Обиду.

- Случайность.

- Злоба?

- Чего?

- На что это похоже?

Под основанием печи была ниша - оттуда кто-то вынул несколько камней, словно желая что-то спрятать, но так и оставив углубление пустым. Она как раз подходила под тело Обиды. Они надавили что есть сил, руками и ногами, сломали пару костей - и сумели вогнать труп в нишу. Вынутые камни, на которых Злоба и Зависть имели обыкновение сидеть, теперь легли перед печью, хотя бы частично замаскировав нишу.

- Хилит станет проблемой, - сказала Злоба. - Захочет узнать, куда подевалась Обида.

- Ну, тогда придется сделать то, о чем мы с тобой уже договорились.

- Сейчас же?

- Другого выбора нет. И не только Хилит, верно? Атран, и Хайдест, и Айвис.

Злоба судорожно вздохнула. - А заложница?

- Не знаю. Это проблема. Впрочем, мы можем остаться здесь. На недолгое время. Да посмотри, что отец сделал с Аратаном. Увез прочь. Мы-то знаем, он уже мог его убить, перерезать горло и выпить всю кровь. Потом вернется и с нами сделает то же. Особенно теперь.

- Нужно пойти в храм, Зависть. Поговорить с ним.

- Нет. Он сможет дотянуться. Ты знаешь, что сможет!

- Не он, - возразила Злоба. - Лишь то, что он оставил позади. Оно носит его доспехи. Оно ходит туда-сюда. Мы же слышали!

- Нельзя говорить с вещью.

- Откуда ты знаешь? Мы ни разу не пытались.

Глаза Зависти широко раскрылись. - Злоба, если мы его выпустим, может никогда не загнать назад. Дай подумать... Стой. Можешь дать ему сон?

- Чего?

- Если я заставлю его чего-нибудь захотеть, сможешь заставить его это полюбить?

Злоба охватила себя руками, словно вдруг продрогнув при всем жаре от печи. - Зависть. Мы говорим о силе отца. Отца!

- Но его тут нет.

- Он все равно узнает.

- И что? Ты сказала, нам придется сбежать при любом раскладе.

Злоба села прямее. Метнула сестре острый взгляд. - Ты говорила, сработает. Если она подойдет к порогу смерти, внутренняя сила поднимется и пробудит ее.

- Во мне пробудилась.

- И во мне. Вот, ты неправильно понимаешь.

- Может быть. А ты не выглядишь выросшей.

Злоба пожала плечами. - И не нужно. Может, вырасту, когда пожелаю. Кажется, всё у меня в руках. Знаешь, я могла бы перевернуть весь Куральд Галайн, если бы пожелала.

- Может, и придется. Чтобы замести следы.

- Папочка узнает.

- Помнишь, как Айвис убил охотничьего пса, который трахал всё подряд? Подошел сзади и полоснул по жилам на лапах, одним взмахом меча?

- В точности помню. Пес выл и выл, пока небо не потрескалось.

Зависть кивнула: - Отец меня не пугает. Нужно только дать народу повод, и он станет Айвисом.

- А отец станет псом? - фыркнула Злоба. - Едва ли. У него Мать Тьма. Не нужно трахать всё подряд на свете, когда она рядом.

- Ты не врубилась, сестрица. Ты недостаточно умна. Никогда не была.

- Можешь так думать, но знай: ты ничего обо мне не знаешь.

- Я знаю, что ты убийца.

- Ну скажи, Зависть, что тебе это отвратительно.

- Ты не врубаешься, но твои слова дали мне идею. Хотя нужно поразмыслить хорошенько. Но сначала разберемся с челядью в доме.

- Ночью?

Зависть кивнула. - Думаю, да.

Злоба понимающе улыбнулась: - Ты просто хочешь узнать, на что это похоже.

Зависть только пожала плечами.

Через миг они уже мчались по тайным проходам меж стен.

Случайности происходят, и когда они происходят, самое важное - скрыть следы, и побыстрее. Но не так быстро, чтобы ошибиться и выдать себя. Прятать правду, таков был особый талант Зависти - наряду со многими иными талантами, напомнила она себе. Злоба хороша в практических вопросах, когда нужно нечто сделать. Но ей нужно руководство. Нужно направление.

Грядущая ночь обещала быть славной.

В доме Драконуса шла война. Даже в редкие моменты одиночества, без необходимости поддерживать оборону, Сендалат ощущала, как звание заложницы сжимает ее слишком тесной одеждой, угрожая задушить.

Домохозяйка Хилит сновала по коридорам днями и ночами. Насколько могла судить Сендалат, она спала лишь вместе с демонами, то есть никогда. Карга отбрасывала на дом огромную всепожирающую тень, и даже у тени были когти. Ночами Сендалат снились схватки с Хилит, полные крови, слюны и выдранных волос. Ей мечталось вогнать нож глубоко во впалую грудь Хилит, услышав хруст ребер, увидеть, как ужасное лицо растягивается в тихом крике, а черный язык извивается будто осыпанная солью пиявка. Просыпалась она от таких снов, чувствуя разлившуюся по душе и телу теплоту удовлетворения.

Хотя это всё смешно. Едва вернется лорд Драконус, империя Хилит рухнет грудой пыли и грязных тряпок. А пока Сендалат делает все, чтобы избегать старухи, хотя некоторые ежедневные ритуалы необходимы. Самое худшее - обеды. Сендалат приходилось сидеть за дальним концом стола, напротив пустого кресла, в которое сел бы Драконус, будь он здесь. Как заложница, она была главой дома, но лишь потому, что три дочери лорда не вошли в возраст. Сендалат их редко встречала. Они жили, словно призраки или дикие котята. Совсем не понять, чем они занимаются целыми днями. И все же она им сочувствовала уже за придуманные лордом Драконусом имена.

В его обыкновении было собирать главных слуг за трапезой. Будь дом полон, к Айвису и Хилиз присоединялись бы страж ворот Раскан, мастер-конюший Вент Дирелл, оружейник Сетил, лекарка Атран и хронист Хайдест. Среди них Сендалат интересовала лишь Атран; впрочем, Раскана она еще не видела - он уехал с лордом и его побочным сыном. От Вента несло конюшней, он частенько заявлялся с лошадиным навозом на подошвах и в привычном, покрытом пятнами фартуке. Руки его были грязны, говорил он редко, торопясь запихать пищу в рот; а если и говорил, то лишь жаловался капитану Айвису на утомленных лошадей, обвиняющим тоном перечисляя захромавших скакунов. Горничные рассказали Сендалат, что Вент даже спит в конюшнях. Сетил, хранитель арсенала, вообще не говорил, ведь на войне ему отрезало мечом часть языка. Нижняя часть лица была жестоко изуродована шрамами, он с трудом удерживал еду во рту и не поднимал ни на кого глаз. Хронист Хайдест - маленький тип с покатым лбом и выступающей челюстью; он шепелявил, с одержимостью твердя о счетах - решительное увеличение числа дом-клинков стало для него непосильным личным бременем, словно господские богатства принадлежат не Драконусу, а Хайдесту. На капитана Айвиса он смотрел с откровенной ненавистью, но проигрывал битву за битвой. Еще он зачастую рассказывал о болях в животе, но любое предложение лекарки исцелить недомогание отвергал, грубо мотая головой.

147